Уроженец села Огибное ветеран Великой Отечественной войны Павел Иосифович Болтенков прошел боевой путь от Орла до реки Эльба в Германии разведчиком отдельного армейского разведдивизиона 61-й армии под командованием генерала Белова.

П. И. Болтенков участвовал во многих крупных операциях. В ходе боев на Курской дуге ему пришлось освобождать Спасское-Лутовиново (бывшее имение И. С. Тургенева), Волхов, Мценск, Орел. С боями прошел он всю Белоруссию, Пинские болота, освобождал многие города, в том числе крепость-герой Брест. Затем были Рига, Варшава и, наконец, Берлинская операция, которая закончилась полной победой над фашизмом.

...За участие в Великой Отечественной войне П. И. Болтенков награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и многими другими. Имеет 15 благодарностей от Верховного Главного командования за штурм и взятие крупных городов. В родном селе после Победы, Павел Иосифович долгие годы работал учителем, директором школы.

 Путь наш к победе, который мы прошли за 1418 дней и ночей,— вспоминает Павел Иосифович, – полит кровью наших отцов, сыновей и дочерей, погибших за Родину, за счастье оставшихся в живых. На этом пути мне пришлось видеть своими глазами и пережить много ужасов войны. Вот несколько эпизодов.

…Отступая в Белоруссии, немцы сжигали все на своем пути. Зашли мы в село, вокруг одни печные трубы. Смотрим, лежит женщина, вся в крови от штыковых ран, уже мертвая. Возле нее сидит девочка лет пяти и кричит со слезами: «Мама, мамочка, вставай, пойдем домой».

В районе города Столин (Белоруссия) немцы особенно упорно сопротивлялись. Послали на прорыв роту штрафников – ни один с поля боя не вернулся. Наше командование решило взять «языков» сразу в нескольких местах по фронту. Моему взводу (я был командиром взвода) повезло: мы взяли сразу троих, но они оказались власовцами.

Выяснилось, что власовцы были на первой линии обороны, а на второй линии стояли немцы. Если при нашем наступлении власовцы начнут отступать, то немцы их расстреляют в упор. Вот и приходилось им стоять насмерть между двумя смертельными огнями.

Мы вместе с власовцами подошли к своим минометчикам. Один из них был тяжело ранен в живот. Все кишки вышли наружу, и он просил, чтобы его пристрелили, но никто из его товарищей сделать это не решался.

Когда власовцы приблизись к раненому миномётчику, молодому кудрявому парню, один из власовцев узнал в нем родного сына и бросился к нему с криком: «Сын мой, родной мой». Раненый минометчик тоже узнал отца. Собрав последние силы, он взял лежавший рядом карабин и в упор застрелил отца. Сам тут же скончался.

…А это случилось в районе Кенигсберга – маленького провинциального городка. Мы шли в разведку. Впереди услышали стоны, крики, визги. Все это сливалось в единый неописуемый звук. Когда мы подошли совсем близко, разобрались, что это стоны женщин – там был женский концлагерь. Он был обнесен высокой каменной стеной, а сверху натянута колючая проволока, железные ворота заперты на три огромных замка.

Замки взломали, ворота раскрыли. Со двора хлынула толпа молодых девушек. Тут были и русские, и поляки, и украинцы, и белорусы. Их было несколько тысяч. Они были тощие, полураздетые, все в синяках и ссадинах.

Эта многотысячная толпа двинулась на восток со слезами на глазах и с криками на разных языках: «До свидания, наши дорогие освободители, до свидания, наши родные!» А мы стояли, смотрели вслед и думали: «Эх, война, сколько горя, мучений и страданий ты принесла всему народу».

...Берлинская операция. Командование поручило мне подобрать разведчиков и радиста (всего 5 человек), форсировать Одер, отмечать важные огневые точки противника и во время операции корректировать наши 152 миллиметровые батареи. Вечером 16 февраля 1945 года я, вместе с разведчиком Колей Аленич, Мишей Сидневым, Петой Жучковым и радистом Федей Дяпкиным, прибыл на исходный рубеж – восточный берег реки Одер.

Мы подготовили понтонную лодку и отправились в путь. Но не успели отплыть и десяти метров, как немцы открыли минометный и артиллерийский огонь. Нам удалось выйти из лодки и укрыться в старых окопах, а лодку нашу так разнесло, что из нее можно было выбрать разве только латку для резиновых сапог. Весла подобрали.

Все же нам удалось поблизости найти деревянную лодку, и, хотя она была вся в пробоинах, мы на ней благополучно переплыли на западный берег. Задание было выполнено с честью. Здесь я был второй раз ранен, но поля боя не покидал, дойдя до реки Эльба.